Тело покачивалось на волнах уютной неги с рассвета. Где-то далеко, в ином измерении и пространстве громко шумели строительные инструменты и матюкались рабочие-однодневки. Жара вступала в свое неразделимое царство.
Теплую темноту разрезал надвое луч дневного света. ох.. это было даже физически больно. Мысли шарахаясь от беспорядочно хлопающих ресниц начали вытраиваться в кривые шеренги утреннего построения.. или дневного... какая, собственно, разница? в этой голове ночь и день уже давно поменялись местами, намертво переплевшись лохматыми границами.
- А. Аааааа. А. голос. есть голос и он пренадлежит этому телу. По первым ощущениям - тело в относительной норме, хотя сколько раз подобное первое впечатление развивалось об острые и беспощадные скалы реальности. н е п е р е ч е с т ь.
ну и сегодня, вроде, не исключение. не будем торопиться, хорошо?
Маленькая комнатка практически полностью была занята громадной кроватью. На стенах без какой-либо систематизации были развешаны вещи на гвоздях и вешалках, этажерка, стоящая в углу, была наглухо забита всякого рода трусами, носками, кучей полиэтиленовых кульков различного калибра и женским нижним бельем, на вершине которого гордо красовался серебристым блеском моток презервативов.
Тело вяло перевалилось на край матраца, давая возможность конечностям заземлиться.
Некоторое время в голове продолжался вестибулярный аппокалипсис, недающий поднять взгляд от пыльного дощатого пола.
- Мальчики, обедать... пропел женский голос, вероятно адресованный беспрерывно матюкающимся строителям.
-да, обедать... видать день. надо вставать.
Тело приняло вертикальное положение, отражаясь в зеркале спрятавшегося в углу старого трюмо: чисто внешне - порядок, все на месте, тело голое, частично загоревшее.... похоже на мое. и так не хочется одеваться... до чего же приятно дышать каждой порой, находясь уже "не там", но еще и "не тут", правда? легкая ухмылка прилипла к углу зеркальной поверхности и медленно стекла по раме вниз.
-так привычней. жди меня здесь, я тебя позже заберу. лежи, отдыхай, улыбайся, а мне пора.
Нетвердрй, пошатывающейся походкой тело преодолело пару метров и оказалось в глубине оконного проема.
Пыльная тяжелая Штора была последней преградой между ночным покоем и знойной безизвестностью. ее однозначная граничность воплощала собой тот рубеж, после которого вернуться сюда уже будет просто невозможно.
- ну что же... "снова новый начинается день"... рука легла на пушистый бархатный край... 4... 3....2...
- в широком залитом солнцем оконном проеме мохнатыми барашками стелилось бескрайнее море. Ни голосов, ни строителей, только море.
Тело вырвалось из мрака комнаты на подоконник, распрямилось во весь рост, глубоко вздохнуло и исчезло в бирюзовой Бездне...
